В последние годы эффективность судебной власти в нашей стране является одним из важнейших критериев правового государства и определяется своевременным и объективным восстановлением нарушенных прав граждан, обоснованностью судебных решений, а также обеспечением их исполнения. В связи с этим судебно-правовые реформы следует оценивать не только по организационным изменениям или количеству электронных услуг, но и по качеству правовой защиты, получаемой гражданином.
Указом Президента Республики Узбекистан от 14 августа 2026 года
№ УП-160 «О Стратегии «Правосудие – 2030»по созданию в Новом Узбекистане народной и справедливой судебной системы, надёжно защищающей права человека» определён новый этап судебно-правовых реформ. Указом утверждены программа действий на 2026-2028 годы, состоящая из 160 мероприятий, а также 33 основные цели, которые должны быть достигнуты к 2030 году. Основной задачей Стратегии является приближение суда к гражданину, сокращение процессуальных барьеров, усиление объективности при пересмотре судебных решений и обеспечение единообразной судебной практики.
Вместе с тем цели, определённые Указом, нашли отражение
в следующих направлениях. В частности, наличие возможности обращения
в суд само по себе не гарантирует эффективной правовой защиты. Согласно данным Верховного суда, обнародованным в 2026 году, проанализировано 14,5 тыс. обращений и предложений по деятельности судов, поступивших
в Народные приёмные. Кроме того, на решения нижестоящих судов поступило около 12 тыс. жалоб, а свыше 27 тыс. граждан обратились непосредственно
в Верховный суд. Эти цифры не означают, что все решения являются незаконными, однако свидетельствуют о необходимости системного изучения содержания обращений и причин повторяющихся проблем. Одной из важных проблем является сложность для граждан порядка обращения в суд. Отмечено, что в первом полугодии 2026 года около 166 тыс. обращений было возвращено по основаниям, связанным с процессуальными требованиями или подведомственностью, что составило примерно 12 процентов от общего числа обращений. Нельзя считать необоснованными все возвращённые заявления, поскольку соблюдение процессуальных требований необходимо. Однако этот показатель свидетельствует о необходимости уменьшения трудностей при подготовке заявлений, определении надлежащего суда и оформлении документов.
В этой связи целесообразно вместо возврата заявления по причине не подведомственности передавать его в надлежащий суд, устанавливать чёткий срок для устранения незначительных недостатков, внедрять типовые формы и электронные инструкции. При этом должны сохраняться гарантии процессуальной дисциплины, равенства сторон и объективности суда.
Во-вторых, территориальная доступность судебных услуг
и объективность пересмотра. По данным Верховного суда Республики Узбекистан за 2026 год, в 2026 году в стране действовало 80 межрайонных, районных и городских гражданских судов, а в 128 районах и городах отдельных гражданских судов не было. Например, расстояние от Муйнака до межрайонного суда в Кунграде составляет примерно 95 километров в одну сторону, а в оба конца – 190 километров. Такое расстояние увеличивает затраты времени и средств граждан в случаях, когда возникает необходимость неоднократно являться в суд. Указом предусмотрено поэтапное создание
в 2027–2030 годах районных и городских судов по гражданским делам. Наряду с приближением судов к населению должны быть приняты меры по обеспечению их судьями и работниками аппарата, сбалансированию нагрузки и улучшению исполнения решений. Результат должен измеряться не количеством судов, а расстоянием до суда, сроками рассмотрения дел
и доступностью услуг для граждан.
Следует отметить, что с 1 июля 2027 года планируется создание межрегиональных судов. Для них установлено 319 штатных единиц, из которых 227 предусматривается сформировать в рамках действующих штатов, а 92 – за счёт штатов, сокращаемых в установленном порядке. Однако изменение структуры судов само по себе не гарантирует качества решений. Важное значение имеют прозрачность распределения дел, независимость судей, правовая обоснованность решений и единый подход к аналогичным делам.
В-третьих, проводимые в нашей стране реформы дают результаты
в части снижения нагрузки на судей, цифровизации судебной системы
и повышения результативности. В частности, в данных Верховного суда, обнародованных в 2025 году, указано, что в 2024 году судами по пяти направлениям рассмотрено более 3 млн дел, из них около 1,5 млн – гражданские и около 450 тыс. – экономические дела. Эти цифры означают, что объём работы в судебной системе значителен. Вместе с тем делать выводы
о темпах роста путём прямого сопоставления данных за разные годы и по разным единицам учёта неверно. Указом предусмотрены развитие механизмов примирения и медиации, а также рассмотрение вопроса о передаче
в компетенцию административных органов 118 административных правонарушений, за которые предусмотрен только штраф. Это может способствовать направлению ресурсов судов на сложные споры и вопросы, затрагивающие права человека. Однако право обжалования решений административных органов в суд и процессуальные гарантии личности должны быть сохранены в полном объёме.
Кроме того, по направлению цифрового правосудия определены цели по 100-процентной фиксации судебных заседаний путём аудиозаписи и переводу в электронную форму не менее 50 процентов обращений в суды. Цифровизацию не следует оценивать только по доле электронных заявлений: необходимо также учитывать технические сбои, безопасность данных, удобство пользования и оказание содействия гражданам с ограниченными цифровыми возможностями.
Вместе с тем внедрение с 2028 года института судебного администрирования направлено на освобождение судей от организационных и материально-технических задач. Его результат должен оцениваться по времени, затрачиваемому судьёй на выполнение основной профессиональной функции, срокам рассмотрения дел и изменениям в качестве решений. Также предусмотрена подготовка до конца 2027 года предложений по внедрению индикаторов качества правосудия и ежегодного индекса. Методология индекса должна быть открытой, данные – проверяемыми, а критерии – не затрагивающими независимость судей.
Следует подчеркнуть, что Указом определены шесть взаимосвязанных приоритетных направлений развития судебной системы. В частности, это «Народный суд», «Оплот справедливости», «Гарантированная справедливость», «Стражи справедливости», «Цифровое правосудие» и «Международное признание». Практическое значение этих направлений проявляется в следующем:
Вместе с тем внедрение с 1 января 2028 года института судебного администрирования направлено на освобождение судей от финансовых, материально-технических и иных организационных задач. Также предусмотрено внесение предложений по разработке до конца 2027 года индикаторов качества правосудия и ежегодному опубликованию индекса качества правосудия. Данный индекс может позволить измерять результаты реформ, выявлять проблемные направления и совершенствовать государственную политику на основе фактических данных.
В заключение следует отметить, что при полной и качественной реализации мероприятий, предусмотренных Стратегией «Правосудие – 2030», к 2030 году могут расшириться территориальные и цифровые возможности пользования судебными услугами, сократиться излишние процессуальные барьеры, приводящие к возврату обращений, усилиться объективность пересмотра судебных решений и повыситься последовательность судебной практики.
Жаҳонгир Махмудов,
Старшего помощника судьи административного
суда Хорезмской области
